Роль ЛОР-микроскопа в диагностике и лечении

Руководитель ЛОР-отделения клиники «ЛорPlus», врач-оториноларинголог, хирург с 30-летним стажем работы, Александр Валерьевич Сажин рассказал, как на работу специалиста может повлиять наличие в клинике микроскопа и в каких случаях его применение необходимо — только ли в сложных операциях или даже в рутинной работе.

Начинал свой карьерный путь Александр Валерьевич с детской поликлиники, принимая десятки пациентов и уже тогда понимая: качественная диагностика зависит не только от опыта врача, но и от того, какими инструментами он располагает. Постепенно в распоряжении отделения появлялось новое для того времени оборудование — аудиометр, тимпанометр. Чуть позднее даже отоскоп. Каждый инструмент открывал новые грани диагностики.

Освоение микроскопа оказалось новым профессиональным вызовом. Пришлось учиться работать заново: менялось положение пациентов, привычные анатомические ориентиры выглядели иначе, требовалось перестроить движения рук и пространственное восприятие.

«На то, чтобы почувствовать себя уверенно, ушли месяцы постоянной практики», — признается Александр Сажин. И это того стоило.

После привыкания к инструменту микроскоп перестает восприниматься как нечто, используемое лишь в крайних случаях. В конце концов, это просто увеличительный прибор. К тому же, под большим увеличением становятся заметны детали, которые невозможно оценить при стандартном осмотре.

«Я являюсь врачом-хирургом, оториноларингологом, фониатром, отоневрологом. Ну, и уже ольфактологом. Вот такие вот узкие «подспециальности» есть в нашей специальности. Вообще, эндоскопия и микроскопия изменили наше представление о лечении и диагностике ЛОР-заболеваний. В принципе, в нашу практику эндоскопия вошла очень плотно. Сейчас развивается такое направление, как микроскопия. К сожалению, оно не так развито, как эндоскопия, но, тем не менее, набирает обороты. Многие врачи не представляют себе работу без.

Когда нужен микроскоп? Наиболее всего он, так скажем, востребован при операциях на ушах. Это раз. Многие ЛОР-врачи используют микроскоп сейчас даже при такой рутинной операции как септопластика. Можно микроскоп применять и в ларингологии. Это два».

Как отметил Сажин, при работе с микроскопом у врача обе руки свободны, и это становится преимуществом в работе, ведь уже не нужно держать эндоскоп.

«Ну и, соответственно, увеличение, которое даёт микроскоп, оно значительно выше, чем даёт эндоскопическая техника. В этом его преимущество. Многие операции удобнее делать именно с микроскопом, а не с эндоскопом или вообще без оптики. И от этого качество операций повышается. Даже рутинный осмотр, проведённый с микроскопом, даст больше информации врачу о состоянии слизистых оболочек и состоянии, например, миндалин и состоянии уха. Работа с микроскопом — это кладезь открытий для тех врачей, которые им ранее не пользовались, потому что под микроскопом видно то, что не видно обычным глазом, и даже при эндоскопии».

Находящуюся в ЛОР-отделении «Приму Л» хирург считает очень удобной в эксплуатации.

«Всё регулируется, всё очень удобно. Есть микроподстройка резкости. Отличная визуальная картинка. Даже есть диоптрийная подстройка под глаза хирурга: под ширину и диоптрии. Можно поставить так называемый шпион, а можно поставить видеокамеру, которая выводит на монитор картинку — то, что врач-хирург видит в операционном поле. При всём том, что цена микроскопа «Прима Л» достаточно низкая по сравнению с другими, с конкурентами. Это, наверное, лучший вариант на сегодняшний день для рутинной амбулаторной хирургической практики.

Я много пересмотрел микроскопов перед тем, как покупать «Приму». В том числе, ездил на выставки, ездил к производителям и на мастер-классах видел микроскопы. Из того, что есть на рынке в России, соотношение цена-качество у этого лучшее.

Есть, конечно, микроскопы очень дорогие, крутые и так далее. Каждый выбирает для себя. Вот мне «Прима Л» очень нравится. Тем более, что его можно совершенствовать, апгрейдить. Можно изменить под ваши задачи, под ваши потребности. Можно поставить вариоскоп, можно поставить наклонный угол тубусов. Проблем с модернизацией у этого микроскопа нет. Это делает его удобным: можно постепенно докупать те гаджеты, которые вам необходимы. Купили самую простую модель, затем покупаете дополнительный вариоскоп, например. Потом ещё что-то. Улучшаете его, модернизируете. В этом плане микроскоп очень удобен и мне очень нравится этот подход компании-производителя «Здоровый Мир».

Иногда микроскоп даже играет решающую роль в лечении пациента, уверен Александр Валерьевич. Например, он незаменим при тимпанопластике. И даже при самой рутинной и стандартной операции на ушах — шунтировании. Конечно, использование микроскопа в определённой степени влияет на конечную стоимость лечения. Но когда стоит вопрос о состоянии здоровья, зачастую определяющего качество жизни, вопрос стоимости уже мало кого волнует.

«Что значит конечная стоимость для пациента? Ну, например, операция на гайморовой пазухе. Раньше она делалась классически — делали разрез под губой от второго до шестого зуба, прорезали дыру в пазуху, примерно сантиметра полтора, а то и два. Чем это грозило в будущем? Это грозило тем, что будет, во-первых, сенестопатия. Во-вторых, ткань щеки могла врастать в пазуху, там мог пойти процесс рубцевания, болевые ощущения или онемение. Это те проблемы, с которыми человек обращался после операции. И это оставалось практически на всю жизнь и приводило к снижению качества жизни.

Так вот, при работе с микроскопом стоимость операции повышается, но не на ту сумму, из-за которой стоит потом терпеть эти неудобства. Микрогайморотомия или удаление инородных тел через нос требуют, конечно, эндоскопической техники. Эндоларингеальные вмешательства требуют микроскопа обязательно. Раньше это делали просто под контролем зрения. У вас было зеркальце такое волшебное. На палочке, изогнутое. Пациент тянул себя за язык, смотрел в зеркальце, а врач как будто за углом что-то там манипулировал. Точность выполнения таких манипуляций оставляла желать лучшего. И вот тут нанести травму, повредить голос было гораздо проще, чем сделать это всё под микроскопом. Сейчас под микроскопом можно за 10 минут ущипнуть этот полипчик прецизионно, то есть очень точно, не повреждая других тканей. И голос восстанавливается быстро. Повреждений тканей меньше и осложнений меньше. Делать операцию классическим способом или с применением оптики… Ну, разница будет — на 15-20% дороже. Да. Но здоровье-то ведь не купишь потом из-за этих осложнений. Мне кажется, это даже не вопрос стоимости операции. Вопрос здоровья. Как говорится, здоровье денег стоит».

При этом, как подчеркивает Сажин, микроскоп нужен не только для сложных операций, но и для ежедневных, рутинных врачебных манипуляций.

«Ну, например, удаление серной пробки. Это рутинная, чуть ли ни ежедневная для ЛОР-врачей манипуляция. Но бывают такие пробки, которые не получается удалить просто так. Тогда мы берём пациента под микроскоп. Или, например, шунтирование. Это тоже простая рутинная манипуляция, которую можно сделать без микроскопа, а можно сделать с микроскопом. Конечно, с микроскопом это всё удобнее. Это лучше. Это меньше осложнений. Врач всё хорошо видит, у него нет проблем с визуализацией: куда ставить, как ставить. Он ничего не потеряет и не травмирует лишнего.

Сейчас, ну, по сути, любой лор-хирург, который владеет микроскопом, владеет этими техниками. Это сильно облегчает работу врача и улучшает качество операций. Значительно. И это всё рутинные операции. Микроскоп в помощь.

Когда я был на мастер-классе по отохирургии амбулаторной, прозвучала такая мысль, что неплохо было бы ввести в стандарт оснащения лор-кабинетов микроскоп. Потому что разница даже в рутинном осмотре, то, как мы смотрим вороночку, освещая зеркалом ухо и то, как мы смотрим в микроскоп — это две большие разницы. И качество осмотра, и качество диагностики повышается в разы».

В целом, как показывает практика, привыкание к микроскопу и работе под его контролем зачастую происходит достаточно быстро. И настолько «крепко», что потом отказ от видения мира под увеличением, становится практически нереальным.